Как важно быть серьёзным
Немцы относятся к жизни с невероятной серьезностью (Ernsthaft).
За пределами Берлина даже юмор не воспринимается как что-то смешное, и
если вам придет в голову пошутить, то сначала получите на это письменное
разрешение.
Немцы весьма неодобрительно относятся к любым проявлениям
легкомыслия, всяким случайностям и неожиданностям. В их языке
отсутствует такое понятие, как светлая грусть, поскольку его никак не
назовешь серьезным. Само предположение о том, что замечательные идеи
могут возникать спонтанно и высказываться людьми, не обладающими
соответствующей квалификацией, невозможно и к тому же крайне
нежелательно. В конечном счете, немцы скорее готовы отказаться от
толкового изобретения, чем свыкнуться с мыслью, что творчество - во
многом стихийный и неуправляемый процесс.
Именно потому, что они воспринимают жизнь со всей серьезностью, немцы
так привержены правилам. Шиллер писал, что «покорность есть первейший
долг», и ни один немец не позволит себе в этом усомниться. Это полностью
соответствует их представлениям о долге и порядке. Поэтому немцы
предпочитают не нарушать даже те правила, которые сильно осложняют им
жизнь, руководствуясь принципом, что все, что не разрешено - запрещено.
Если курить или ходить по траве разрешено, вас уведомит об этом
специальная табличка.
Что касается профессиональной стороны жизни, то стремление относиться
ко всему серьезно означает, что вы не можете позволить себе круто
изменить жизнь, бросить, например, работу бухгалтера или
инженера-компьютерщика и стать вольным хлеборобом или заняться
арома-терапией. Подобные мысли следует безжалостно гнать как несерьезные
и сомнительные.
Если что немцам и нравится, так это труд. Он - основа основ. Поломка
автомобиля или стиральной машины через полгода после их покупки
воспринимается немцем не просто как неприятность, а как нарушение
общественного договора.
Попадая за рубеж, немцы изумляются при вреде прокопченных зданий,
замусоренных улиц, немытых автомобилей. Подолгу ожидая поезда в
лондонском метро, они недоумевают, как могут эти сумасшедшие англичане
мириться с подобным положением дел вместо того, чтобы устроить все
должным образом. И все у этих британцев какое-то сомнительное: и язык с
всякими подвохами, и фанаты, которые скандируют имена кумиров, подражая
крикам пернатых, и названия городов, которые никак толком не запомнишь.
У себя дома немцы гораздо лучше справляются с подобными вещами. Слова
могут быть такими же сложными и выговариваться гортанно, но зато
никаких подвохов с произношением - как слышишь, так и пишешь. Улицы
чистые, дома свежевыкрашенные, мусор там, где ему и положено быть - в
мусорных баках. В общем, полный «орднунг».
Если сказать немцу что-то вроде «от добра добра не ищут» или «готовая
вещь в починке не нуждается», он решит, что или вы иностранец, или вам
нужна помощь психиатра.
Общеизвестно, что в Германии, прежде чем браться за дело, следует
расставить все по своим местам: хорошее отделить от плохого, необходимое
от ненужного, случайного. Все, что принадлежит тебе, должно быть четко
отделено от того, что принадлежит мне; общественное следует оградить от
попыток смешения его с частным, истинное любой ценой необходимо
распознать, чтобы не спутать его с фальшивым. Следует выработать четкое
определение для слов, принадлежащих к мужскому и женскому родам (хотя в
немецком языке слово «немцы» среднего рода), и так далее и тому
подобное.
Кант решился на то, на
что не мог решиться ни один немец до него: придать всему
определенность, разбив на отдельные категории. Он славился тем, что
доводил друзей до белого каления своей страстью разделять все на группы и
подгруппы. Каждый том его библиотеки выделялся в особый раздел и
хранился отдельно, чтобы ни одна случайная книга не нарушила эту
продуманную систему. Он пошел еще дальше, вынашивая грандиозный план,
согласно которому все его книги должны были быть разрезаны на куски и
обработаны таким образом, чтобы слова, их составляющие, можно было
разбирать и снова собирать - тома внутри аккуратно размечены «это…», «и
это…» и т.д. Однако он так и не завершил свой грандиозный шедевр
воплощенного порядка.
Современные немцы не настолько радикальны в своих устремлениях, но
лишь по той причине, что подобные крайности давно считаются
отличительными признаками «психов» - термин, которым обозначают
экстремистов и тех немногих, которые разделяют их взгляды.
А теперь давайте представим, что в том райском саду, который зовется
Германией, заводится змей: сомнение. Немцы раздираемы сомнениями и
постоянно стараются предотвратить наступление хаоса. Они не умеют
отмахиваться от своих сомнений или топить неприятности в кружке пива и
веселии.
Трогательная вера иных народов в то, что «утро вечера мудренее» или
«все перемелется», не для немцев. Скорее наоборот, немцы убеждены, что
сомнения и тревога охватывают тем сильнее, чем больше о них думаешь. Они
искренне недоумевают, почему мир до сих пор еще не провалился в
тартарары, и абсолютно убеждены в том, что это случится в самом
ближайшем будущем.
Несомненно, Германия - страна, где правит Страх (Angst).
Говорят, что результатом такого всеобъемлющего страха бывает
нежелание что-либо предпринимать, но когда нужно действовать, немцы
кидаются в атаку.
Именно страх движет немцами в их стремлении все упорядочить,
отрегулировать, проконтролировать снова и снова, проследить,
застраховать, проверить, задокументировать. В душе они уверены, что
необходимо обладать высочайшим интеллектом, чтобы по-настоящему
осознать, как на самом деле опасна жизнь.
Немцы убеждены, что степень беспокойства напрямую связана с интеллектуальным потенциалом нации.
Нигде стремление немцев добиваться желаемого не проявляется так явно,
как во время отпуска на море. На самых разных побережьях за ними
укрепилась дурная слава из-за той бешеной энергии, которую они развивают
при обживании лучших мировых пляжей.
Как бы рано вы ни появились на пляже, немцы все равно окажутся там
раньше вас. Остается загадкой, как им это удается, если учесть, что они
кутят в барах и тавернах далеко за полночь и наравне со всеми.
В отличие от других, немцы предпочитают пребывать внутри своих
творений, которые, ко всему прочему, служат еще и знаком того, что место
занято. Часто эти сооружения громоздятся так близко друг к другу, что
просто не остается свободного места для прохода. В крайнем случае, всем
не немцам приходится располагаться прямо на голых камнях, так как немцы
забирают весь пляжный песок для строительства своих крепостей.
Мечтатели
Когда окружающая действительность становится невыносимой, немцы
спасаются бегством в мир фантазий. Неудачи и поражения вынуждают искать
спасения в метафизической сфере, и немцы обожают мечтать. Если
англичанина дразнят «Джоном Булем», а американца «дядей Сэмом», то
прозвище типичного немца - «соня Михель» (производное от святого
Михаила, покровителя Германии).
Поэт Генрих Гейне так оценил эту слабость немцев в своей «Зимней сказке»:
«Французам и русским досталась земля,
Британец владеет морем,
Зато в воздушном царстве грез
Мы с кем угодно поспорим».
(Перевод В. Левика)
Британец владеет морем,
Зато в воздушном царстве грез
Мы с кем угодно поспорим».
(Перевод В. Левика)
Иногда стремление немцев к бегству от жизни, то есть жажда
божественного откровения, приводит к тому, что их воспринимают как людей
непрактичных, не от мира сего. Как грустно заметил Гёте: «Пока мы, немцы, бьемся над решением философских проблем, англичане с их практичным умом смеются над нами и завоевывают мир».
Идеал
«Никого из нас не назовешь совершенством, но мы к нему стремимся», -
оптимистично заметил немецкий генерал-фельдмаршал, барон фон Рихтхофен.
Стремление к совершенству - главная отличительная черта немецкого
характера. Она оказалась неоценимым благом для их автомобильной
промышленности, но не выдерживает никакой критики, когда вылезает наружу
во время веселых вечеринок. И тут уж бесполезно искать компромисс и
спорить, хорошо это или плохо. Строго говоря, немцам нужен только идеал.
Ни один немец не сомневается, что идеал, или, вернее, Идеал,
существует, но только на небесах. Естественно, что здесь, на земле,
Идеала быть не может - в крайнем случае, его бледное подобие. Хоть
Платон и был греком, но мыслил он, как немец. И не стоит удивляться
тому, что большинству немцев идеи ближе, чем люди. Как писал Гёте:
«Действительность почти всегда является пародией на идею».
Идеи всегда прекрасны и никогда вас не подводят; люди же
непредсказуемы и делают это сплошь и рядом. Конфликт между идеями и
реальностью неизбежен, и немцы уже с этим смирились. Он придает жизни
ощущение трагизма.
В основе немецкой литературы и германской мифологии лежит все тот же
конфликт. Большинство героев погибает потому, что они, храня верность
своим идеалам, сражаются за то, чтобы изменить мир и собственную
природу. Оплакивание этого печального обстоятельства - чисто немецкое
занятие. Выбирать меньшее из зол и спокойно переносить тяготы судьбы -
такое с трудом укладывается в сознание немцев.
Источник информации: http://www.langust.ru/